В переписке Рерихов встречается интересная запись: «После 3-х
часов ездили с Власьевыми1 на Рым-гору [в окрестностях Кисловодска. — Д. Д.] <…>. Власьевы очень милые люди — страшно стесняющиеся и лишь год начавшие жить самостоятельно. Мечтают подбирать коллекцию, она думает об обстановке. Всё советуются: следует ли ходить в “Бродячую собаку” и т. п. вопросы»2. Рерихи, по всей вероятнос ти, не могли сказать “нет”, хотя, конечно же, к апологетам “Бродячей собаки” они не принадлежали. Несмотря на то, что это было единственное в Петербурге театрально-концертное кабаре, снискавшее славу заведения для полубезумных-полубездомных актёров, поэтов и художников, а также богатой и разнузданной публики (“богемы”), оно в то же время сумело собрать под своей крышей ярчайших представителей русской культуры. К тому же многие из организаторов и активных учас тников этого оригинального кабаре на Михайловской площади, № 5, были хорошие знакомые, коллеги и единомышленники Николая Конс тантиновича по “Миру искусства” и Рисовальной школе ИОПХ, и в целом Рерих был в курсе того, что такое “Бродячая собака”. Одним из таких организаторов и участников был художник Сергей Юрьевич Судейкин (1882—1946).
Известно письмо Судейкина Рериху, написанное уже после рево-
люции в эмиграции:
С.Ю. Судейкин — Н.К. Рериху. Париж. 19 июля 19203
Здравствуйте, дорогой друг Николай Конс тантинович!
Здесь мы живём дружно; и ес ть проекты воскресить выс тавку “Мир искусства”. Григорьев — в Берлине, здесь: Яковлев, Сорин, Реми, Гончарова, Ларионов, Стеллецкий — в Каннах. Только не хватает нашего председателя, который предпочитает холодн[ый] Альбион Парижу, городу вечной живописи. С каким восторгом говорил недавно о Вас Ф. Журден, председатель Осеннего Салона, вспоминая “Половецкие пляски” и “Священную Весну”! Я думаю, Николай Константинович, что, если Вы тронули глаза и сердца рыбоподобных “бриттов”, то здесь Ваше имя имело бы ещё более горячих поклонников и друзей. Приходите и правьте нами.
Судейкин.
Более всего, конечно, их объединяла профессиональная сфера. Уже будучи на чужбине, Николай Константинович до конца жизни добром поминал Судейкина в письмах и “Листах дневника”, впрочем, как и всех из “Мира искусства”, кто оставался жив: «Список тех, кто сознательно расстался с большевиками, растёт день ото дня. Это люди широких взглядов и глубоких знаний в своих областях. Они не с танут маскировать свои действия. Прогресс человечества всегда был близок и дорог им. Они создали себе имя ис тинным личным талантом и упорным трудом. Я привожу наугад несколько имён, к счастью, их число с каждым днем растёт. <…> Художники:
И. Репин и его сын, Бакст, Лансере, Судейкин, Ларионов, Гончарова, Милиоти, Билибин, Чамберс, А. Яковлев, Анисфельд и т. д.»4. «Не должны мы забыть, что вошедшие в лучшие страницы ис тории Искусств имена Репина, Сомова, Яковлева, Добужинского, Бакста, Билибина, Малявина, Судейкина, Григорьева, Шухаева, Петрова-Водкина и целого блестящего сообщества таких сильных и прекрасных живущих творцов в самых разнообразных областях, всегда останутся ценными и близкими лучшим соображени[я]м и Всемирной Культуре»5.
страница 2 >> 
