Давно уже замечено, что в судьбе многих талантливых людей, вынужденных покинуть малую или большую родину, происходит куда больше положительных моментов, чем отрицательных. Действительно, как бы сложились судьбы, до-пустим, Марка Шагала или Михаила Шемякина в начале и конце прошлого века, останься один навсегда в Витебске, а другой в Санкт-Петербурге?.. Пра-вильно, в творческих биографиях этих самобытных людей, могли быть абсо-лютно такие же «общие черты», как и у большинства живописцев СССР: член-ство в Союзе художников с обязательными партсобраниями и участием в от-четных выставках, плохонькая казенная мастерская, старенький «Москвич» с мешком картошки в багажнике…
Живописцу Юрию Негодаеву тоже в своем роде повезло - десять лет назад, не выдержав перемен, связанных с развалом СССР, самобытный художник, лишенный каких-либо перспектив в городе металлургов Усть-Каменогорске, на последние гро-ши купил билет из Восточного Казахстана в древнерусский город Владимир…
Вы уже обратили внимание на сюжеты картин, напоминающие наивные детские сны? Вот и мы о том же: в картинах Юрия Негодаева нет никакой агрессии и конъ-юнктуры, ни одного намека на эпоху апокалиптического цинизма и повсеместного терроризма!
Многие знатоки современного искусства с уверенностью утверждают, что сюже-ты владимирского художника напоминают людям их «потерянный Рай» и вселяют надежду на «гармоническое мироощущение», недалекие дилетанты – с иронией или даже злорадством ворчат о том, что «утопическая мечта человека о «золотом веке» в наши дни неактуальна», некоторые особо придирчивые искусствоведы называют картины Негодаева «мультфильмами» или «эпигонством Анри Руссо и Леонида Пу-рыгина»… Но, как говорят на Востоке, собаки лают, а караван идет – за десять по-следних лет творчество художника оценили не только в России: картины Юрия Не-годаева представлены в галереях и частных коллекциях Чикаго и Сан-Франциско, Иерусалима и Токио, Амстердама и Магдебурга…
А родился и вырос «певец Эдема» всего лишь в нескольких километрах от Семи-палатинского полигона. Первая в жизни картина Юрия так и называлась: «Ядерная зима». Согбенные люди, закутанные в жалкие лохмотья и чем-то напоминающие блокадников Ленинграда, снежные сугробы и погасшие фонари, никаких «радост-ных тонов» и «сказочных персонажей»... Потом была армия, игра на бас-гитаре в полковом ВИА, на тубе – в духовом оркестре, долгий, но весьма плодотворный по-иск своего собственного стиля в живописи – от чистой абстракции и «знакового символизма» до «иконописного лубка». И, наконец, переезд из Семипалатинска в Усть-Каменогорск, еще один город экологического бедствия с четырьмя крупными металлургическими заводами.
Так часто бывает в искусстве: стремление к красоте и поиск внутреннего Эдема обнаруживаются там, где в реальной жизни нет почти никакой поэзии – одни только серые будни и промышленные небеса.
Впрочем, первое призвание к художнику пришло именно в Усть-Каменогорске, в Восточном Казахстане у молодого Юрия Негодаева прошла первая персональная выставка, на которой его заметили и восторженно оценили.
страница 2 >> 
